Решение судебного органа по конкретному делу

Судебный прецедент и его роль в правоприменительной практике России

Решение судебного органа по конкретному делу

В юриспруденции прецедент – это решение суда, вынесенное по конкретному делу и являющиеся образцом при решении аналогичных дел в дальнейшем. Почему cудебное решение, в качестве прецедента, может оказаться нормой для правоприменительной практики?

Судебное решение, состоявшееся по частному делу, может иметь двоякое значение. Первое, оно разрешает по существу тот конкретный случай, который вызвал судебное разбирательство, и вступив в законную силу оно обязательно для исполнение.

Второе значение – то, что решение суда может стать правилом разрешения подобных дел (случаев, споров) на будущее время, т.е. прецедентом.

На состоявшееся судебное решение будут ссылаться, как на правило, выведенное от того, что было прежде (прецедент), к тому, что должно быть.

Судебное решение, в качестве прецедента, может проявиться 1) или в разъяснении смысла уже данной нормы (declaratory precedent), или 2) в создании новой нормы при молчании закона (original precedent). Во втором случае без сомнения, речь идет о новой норме, но и в первом случае суд дает направление пониманию смысла закона, которое само по себе является нормой (правилом).

Прецедентом можно пользоваться в правоприменительной практике при обосновании своей позиции, но в прецеденте нет никакой обязательности. Судебное решение, постановленное судом по данному делу, юридически не связывает ни суд, ни граждан в будущих делах.

Статья 120 Конституции РФ: “Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону”. Но с количеством однотипных прецедентов они переходят в качество и обретают облик нормы, т.е. общего правила для последующей судебной правоприменительной практики.
Неоднократно высказав свой взгляд по данному делу на то, как надо понимать такую-то норму, суд не отступить от своей точки зрения без достаточных и весомых мотивов.

В жизни, за пределами права, прецедент играет большую роль. Люди охотно ссылаются на то, как было раньше, хотя бы это случилось один раз. Прецедент имеет в этом смысле не малое применение за пределами деятельности суда.

В области государственного и административного права приходится постоянно встречаться с указанием, как был разрешен случай, тождественный и сходный с возникшим на этот раз.

Правила международного права складываются главным образом на почве прецедента.

Каков бы ни был авторитет, связанный с ней, как бы ни была она устойчива в своем взгляде на тот или другой вопрос права, она никогда не создает правила, юридически обязательного для граждан и судов.

Если общий интерес требует, чтобы судья не отступал без достаточных мотивов от решений, освященных практикой, то все же его долг не останавливаться перед прецедентами, ошибочность или вредность которых будет обнаружена наукой или опытом”

В отношении всех вообще судов, рассматривающих дела по существу, русское законодательство не дает никаких указаний на юридическую обязательность их решений. Конечно, суд, охраняющий свое достоинство, не станет отступать без достаточных оснований от раз принятой точки зрения; он сам себя нравственно связывает своим решением.

Но суд не нарушает своих обязанностей и не лишает силы свое решение, если под влиянием представленных ему новых доводов или по самостоятельном соображении ошибочности прежней аргументации выскажется в направлении, противоположном прежнему.

(Шершеневич Г.Ф.)

Граждане могут настаивать перед судом на ином толковании закона, чем то, какое дано было судом, и суд не может мотивировать свое новое неблагоприятное для протестанта решение ссылкой на авторитет своего прежнего решения. Если от прецедента можно отступить, то нет той обязательности, какая свойственна норме права.

Для суда прецедент то же, что для законодателя закон, он изменяет его, когда захочет и видит для этот основания.

Несмотря на состоявшееся решение, суд может, не нарушая своего служебного долга и следовательно, не подвергаясь действию карательной нормы, дать по другому делу решение, уклоняющееся от первого или даже ему противоречащее.

Но скорее суд останется верным высказанному им в решении взгляду, что составляет консервативный момент в российском правосудии, а вместе с тем вносит устойчивость в правовой порядок. Судебные решения могли бы иметь значение норм права (закона), если бы обязательность их была установлена российским законом.

Подчеркнем, что речь идет о решении суда как обязательного правила для последующих решений, но само по себе данное решение суда обязательно к исполнению всеми, кого он затрагивает.

Решая конкретное дело, суд осуществляет толкование закона. Это судебное (правоприменительное, или каузальное) толкование. Его осуществляют и вышестоящие судебные инстанции при пересмотре конкретного дела.

Этимологически “прецедент” – это “идущий впереди, предшествующий” (лат.). Случаи или решения, ранее имевшие место и служащие примером или оправданием для последующих случаев подобного рода

Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, осуществляет надзор за деятельностью нижестоящих судов, дает разъяснение по вопросам судебной практики (ст. 126 Конституции PФ). Подчеркнем – не закона, а практики. С принятием Конституции РФ даже разъяснения пленума Верховного суда утратили юридическую обязательность и руководящий характер для судей, по крайней мере на бумаге :).

Как уже отмечалось ранее, руководящие разъяснения Верховного Суда РФ не являются источниками права. Суды, решив конкретные дела, не могут принимать решения со ссылкой на них.

В отношении всех судов, рассматривающих дела по существу, российское законодательство не дает никаких указаний на юридическую обязательность судебных прецедентов.

Конечно, суд, охраняющий свое достоинство, не станет отступать без достаточных оснований от раз принятой точки зрения; он сам себя нравственно связывает своим решением.

Но суд не нарушает своих обязанностей и не лишает силы свое решение, если под влиянием представленных ему новых доводов или по самостоятельном соображении ошибочности прежней аргументации выскажется в направлении, противоположном прежнему.

Вышесказанное объясняет, почему не стоит удивляться решениям судов на местах, идущим в разрез с практиков судей Верховного суда. Просто в данных ситуациях надо набраться терпения и последовательно обжаловать принятое решение вплоть до Верховного суда.

Что касается решений Конституционного суда РФ то, здесь ситуация ровно противоположная.

В ч. 1 ст. 15 Конституции РФ установлено, что она имеет высшую юридическую силу и прямое действие, что означает: все конституционные нормы имеют верховенство над законами и иными нормативными правовыми актами.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” отмечено, что “любые законы и иные правовые акты, применяемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции РФ.

Суд, разрешая дело (в том числе уголовное), применяет непосредственно нормы Конституции, в частности, в том случае, когда он придет к убеждению, что федеральный закон находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции.

В случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ применяемый или подлежит применению по конкретному делу закон, суд обращается в Конституционный Суд с запросом о конституционности этого закона.

Только Конституционный Суд правомочен прекратить действие тех законов, которые противоречат Конституции. Это официальный вид толкования закона Конституционным Судом. Приведем пример такого толкования нормы права Конституционным Судом.

16 октября 1995 г.

Конституционный Суд решил, что норма закона о пенсионном обеспечении, отказывающая лицам, отбывающим лишение свободы, в праве получать пенсию, противоречит Конституции РФ и фактически является дополнительным наказанием и препятствует погашению задолженности осужденного потерпевшему. В результате этого решения Конституционного Суда (постановление от 16.10.1995 N 1-П) осужденные стали получать пенсии, что нашло в дальнейшем свое закрепление в УИК РФ.

Из последних прецедентов знаковым является решение КС по поводу наложения арестов на имущество лиц, не привлекаемых к уголовной ответственности по уголовным делам.

Пример прецедента Конституционного суда РФ

В октябре 2014 года часть норм статьи 115 УПК РФ Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции РФ, в той мере, в какой этими положениями не предусматривается надлежащий правовой механизм, применение которого позволяло бы эффективно защищать права и законные интересы лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или гражданскими ответчиками по уголовному делу, право собственности которых ограничено чрезмерно длительным наложением ареста на принадлежащее им имущество

Источник: http://advokat-zashchitnik.ru/sudebny_prestedents.html

Доктрина. Прецедент – это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо служащее примерным

Решение судебного органа по конкретному делу

Прецедент – это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо служащее примерным образцом толкования закона, не имеющим обязательной силы (Р. Давид).

Судебным прецедентом признается вынесенное судом по конкретному делу решение, обоснование которого становится правилом, обязательным для всех судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел (Л. П. Ануфриева).

Судебный прецедент – это такое решение суда по конкретному делу, которое подсказывает другим судьям, какое решение следует принять при разрешении аналогичных дел в будущем; решение по делу, которое будет принято во внимание при последующем рассмотрении аналогичного дела (К. Сокерин).

От судебного решения прецедент отличается тем, что имеет свойство образца при разрешении более поздних дел. Это свойство прецедента в английской правовой теории обозначается понятием «stare decisis» («по умолчанию» прецеденту нужно следовать, если нет аргументов против).

Любой прецедент содержит ratio decidendi и obiter dictum. Ratio decidendi фиксирует правовую основу, которая имеет силу закона и должна применяться при разрешении всех последующих дел и в отношении всех других лиц.

Ratio decidendi – это обоснование, признанное судом, рассматривающим новое дело с использованием прецедента; особый элемент (сущность решения), «правоположение, применяемое к правовым вопросам, возникающим в связи с установленными судом фактами, на которых основано решение» (Ф.

Квин, К. Элиот). Obiter dictum также представляет собой часть решения суда (замечания суда по вопросам, которые непосредственно не входят в предмет судебного решения). Obiter dictum не содержит формулировок какого‑либо принципа права или обоснования судебного решения.

Эта часть решения имеет дополнительный, аргументирующий, необязательный характер.

Американское законодательство (и федеральное, и штатов) кодифицировано в большей степени, чем английское. Например, в сфере внедоговорных обязательств действуют Второй свод деликтного права (1932 г.) и Единообразный закон о взаимной вине (1977 г.).

Но и при наличии законодательного регулирования изменения в судебную практику по деликтам вносятся посредством прецедентов: институт встречной вины в штате Иллинойс введен решениями по делам Kravens v. Algonquin Township, 1973 и Alvis v. Ribar, 1981 (Х. Кох).

В коллизионном праве США прецедент играет решающую роль, а законодательных актов в этой области совсем не много.

Объем судебных прецедентов английского права настолько велик, что это усложняет и замедляет судебную процедуру. В современной судебной практике Великобритании господствует узаконенная тенденция ограничения количества прецедентов.

Суды стремятся принимать решения, основанные на презумпции «отыскания закона, свойственного данному договору», т. е. строго на данных, конкретных фактических обстоятельствах, которые не могут быть применены при решении аналогичных дел в дальнейшем.

Во всех государствах общего права повышается роль «писаного» права, идет интенсивный процесс кодификации законодательства.

Зеркальные процессы происходят в странах романогерманской правовой системы. Согласно господствующей теории только законодательство считается юридическим источником МЧП в большинстве европейских стран. На практике наиболее важные судебные решения играют в этой отрасли права определяющую роль: в ст.

1 ГК Швейцарии указано: «При отсутствии закона и обычая судья должен решать на основании такого правила, которое он установил, если бы был законодателем».

Многие французские ученые, анализируя судебную практику в системе источников права, подчеркивают, что французское гражданское право незаметно перестает быть писаным правом, трансформируясь в общее.

В настоящее время действует региональная система прецедентного права – европейское прецедентное право, сложившееся в рамках Европейского союза (ЕС) и выработанное Судом ЕС. Все решения Суда обязательны для государств – членов ЕС, их национальных судов и административных органов, физических и юридических лиц и имеют характер прецедента.

Судебные органы стран – членов ЕС не вправе принимать решения, противоречащие решениям Суда, которые имеют решающее значение и должны применяться по аналогии. В европейской доктрине господствует концепция, что прецедентное право, созданное Судом, – самостоятельный компонент права ЕС, на котором основываются решения национальных органов судебной власти.

Суд ЕС играет решающую роль в развитии регионального МЧП в странах Сообщества.

Постановления КС РФ обязывают всех правоприменителей действовать в соответствии с правовыми позициями. Правовые позиции лежат в основе выводов Суда о соответствии тех или иных правовых норм Конституции РФ и представляют собой его отношение к определенным правовым проблемам, закрепленное в решениях.

Источником таких позиций являются решения Суда; обязательные правовые позиции могут содержаться в любых постановлениях и определениях. Акты КС РФ по юридической силе стоят выше актов парламента и президента (М. В. Баглай); его правовые позиции приобретают характер конституционно‑правовых норм (Н.

Витрук); решения КС РФ о толковании конституционных норм становятся частью Конституции РФ (Б. С. Эбзеев).

Официально в современной России судебный прецедент не признается источником права, хотя фактически система судебного прецедента давно сложилась. Деятельность каждого судьи оценивается по количеству решений, отмененных высшими инстанциями.

При вынесении решений судьи стараются придерживаться рекомендаций высших судебных органов, учитывать причины отмены ранее вынесенных решений. Российская система прецедента основана на административной субординации, «уважении к высшим судебным инстанциям».

В отечественной доктрине высказывается мнение, что для судебного прецедента «необходимо отыскать должное место» в системе источников российского права, аналогично тому, как это случилось с торговым обычаем (обычаями делового оборота), применение которых санкционировано в ГК РФ и КТМ РФ (Л. П. Ануфриева).

Судебная практика – институт континентального права, не совпадающий с прецедентным правом англосаксонской системы.

Судебная практика – это обобщение судебной деятельности, результат толкования и применения законодательства, самостоятельная форма существования правовых норм.

«Создание общеобязательных правил поведения – свойство, генетически присущее судебной власти» (Т. Н. Нешатаева). Судебные акты, содержащие нормативные предписания:

– решения КС РФ. Постановления КС РФ – это прецеденты конституционного правосудия (К. Сокерин). Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г.

№ 1‑ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» устанавливает, что решение данного Суда окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно, действует непосредственно, не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Закон прямо санкционирует, что решения КС РФ имеют характер прецедентов (Л. П. Ануфриева);

– нормативное толкование Пленумов ВС РФ и ВАС РФ;

– решения судов общей юрисдикции, отменяющие нормативные акты субъектов РФ в случае их противоречия федеральному законодательству;

– решения судов по аналогии закона и права, а также на основе норм права, содержащих оценочные понятия;

– решения Европейского Суда по правам человека.

Конституция РФ (ст. 126, 127) наделяет ВС РФ и ВАС РФ правом давать разъяснения по вопросам судебной практики. Решения судов и арбитражей, формулируемые в общей форме в постановлениях их высших органов, представляют собой источник права (К. Сокерин).

В российской юриспруденции существует и противоположная точка зрения: постановления высших судебных инстанций не могут являться источниками права. Основные аргументы сторонников данной позиции следующие:

– официальная компетенция судов – только правоприменение, но не правотворчество;

– нормотворчество судов противоречит концепции разделения властей;

– нормативные толкования пленумов высших судебных органов содержат не правовые нормы в целом, а отдельные элементы диспозиций, гипотез и санкций.

Согласиться с этой аргументацией не представляется возможным.

Современная концепция разделения властей отвергает теорию «абсолютного» деления власти на законодательную, исполнительную и судебную (концепция «делегированных полномочий» и «делегированного законодательства»). Признание за отдельными судебными актами роли источников права обеспечивает гибкость и объективность действующих правовых предписаний.

Постановления Пленумов ВС и ВАС РФ наделены общеобязательной силой. Обобщения судебной практики, сформулированные в постановлениях высших судебных органов РФ, являются обязательными для применения в нижестоящих судах. Решение, игнорирующее установленное Пленумом правило, может быть отменено вышестоящим судом.

Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ по вопросам судебной практики нельзя считать прецедентами. Эти акты не являются судебными решениями, не могут быть обжалованы в судебном порядке, их обязательный характер прямо предусмотрен законом. Прецедент по определению не может представлять собой институт, закрепленный в законе (К. Сокерин).

В российском законодательстве судебная и арбитражная практика формальноюридически не считается источником права.

Отечественный законодатель расценивает практику правоприменительных органов в качестве основного средства для толкования, определения и применения правовых норм. Такой подход противоречит сложившейся практике.

Российские суды и арбитражи играют точно такую же роль по выявлению действующего права и его формулированию, как и суды тех государств, в которых судебная практика официально признана источником права.

2.8

Источник: https://studopedia.ru/6_42682_doktrina.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.